…В течение всего матча в зале стоял рев. Если зрителям что-нибудь не нравилось, то они хором начинали гудеть и аудитория превращалась в собрание симпатичных бизонов в мягких шляпах. В середине четвертого раунда немец ушел с ринга, отказавшись продолжать бой. Зрители гудели все время, покуда несчастный боксер пробирался за кулисы. Позже в этом же зале мы видели Wrestling (американская борьба) и Rodeo – разнообразные мужские и женские состязания ковбоев. Их блестящие упражнения, минорные песни и черные гитары заставили нас забыть тяжкое хлопанье боксерских перчаток, раскрытые слюнявые пасти и заплаканные лица участников Wrestling…

За прошедшие более чем семь десятилетий зал изменился и внешне и внутренне. Полностью перестроенный в 1925 году, а затем в 1994-м (открыт в 1879 году, архитектор С. Вайт), он стал четырехзальным спортивно-театральным комплексом. Ныне из его репертуара исключено Rodeo, стало меньше Wrestling. Сейчас здесь царствует баскетбол, хоккей на льду, гимнастика, он также остался боксерской Меккой, не говоря уже о многочисленных цирковых и театрально-концертных постановках.
MSG также использовался для съезда Республиканской партии во время президентской кампании.

После дворца Мэдисон наступила очередь Карнеги-холла, лучшего концертного зала города, на открытии которого дирижировал оркестром П.И. Чайковский. «Богатая Америка завладела лучшими музыкантами мира. В этом зале мы слушали концерт С. Рахманинова и Филадельфийский симфонический оркестр под управлением Л. Стоковского. Высокий, согбенный и худой, с длинным печальным лицом, подстриженный бобриком, Рахманинов сел за рояль, раздвинув фалды черного старомодного сюртука, поправил одной рукой манжету и повернулся к публике. Его взгляд говорил «да, я несчастный изгнанник и принужден играть перед вами за ваши презренные доллары. И за все свое унижение я прошу немногого – тишины. Он играл. Была такая тишина, будто вся тысяча слушателей полегла мертвой.., отравленная новым, неизвестным до сих пор музыкальным газом. Рахманинов закончил. Мы ожидали взрыва. Но в партере раздались лишь нормальные аплодисменты. Мы не верили своим ушам. Чувствовалось холодное равнодушие, как будто публика пришла не слушать замечательную музыку в замечательном исполнении, а выполнять какой-то скучный, но необходимый долг».

Комментируя написанное выше, давайте призовем других свидетелей.
Во-первых, заметим, что в этот вечер исполнялась новая работа композитора «Рапсодия на тему Паганини» для фортепиано и оркестра под управлением Б. Вальтера. Всюду «Рапсодия» восторженно воспринималась публикой. «После конца был настояший шторм!» – сообщал Рахманинов об исполнении «Рапсодии». Почему же так неуважительно отозвались о великом музыканте наши авторы? Не будем забывать о времени написания их книги – 1936 год! Еще в 1931 году Рахманинов был в числе тех 110 известных эмигрантов, которые обратились с призывом к Госдепартаменту США воздержаться от закупки советских товаров в знак протеста против произвола, творившегося в СССР. В ответ на это музыкантам в СССР было предложено бойкотировать музыку Рахманинова, которая «есть отражение загнивающего мелкобуржуазного духа, особенно вредного в условиях острой борьбы на музыкальном фронте». По всем канонам тогдашнего СССР, Рахманинов был белоэмигрант, т.н. невозвращенец (он уехал из Советской России в декабре 1917 г.), преданный анафеме на родине. Он и сейчас не вернулся туда и похоронен на кладбише Кенсико в вестчестерском городке Valhalla (штат Нью-Йорк).

Приобщение к американскому театральному искусству началось у И.Ильфа и Е. Петрова с посещения популярного в Нью-Йорке Альвин-театра, где состоялась премьера оперы-шоу «Порги и Бесс», написанной популярным джазовым композитором Д. Гершвиным. Спектакль стал в США главным театральным событием 1935 г. и любимым произведением американской публики на долгие годы. В основе сюжета – история из жизни негритянского квартала в штате Южная Каролина. Ее поставил выходец из России, голливудский режиссер и продюсер Р.Мамульян. И. Ильф и Е. Петров по приглашению последнего посетили этот спектакль.

Вот первые впечатления, описанные Е. Петровым: «Только что я пришел
со спектакля «Порги и Бесс». «Это опера из негритянской жизни. Спектакль чудный. Там столько негритянского мистицизма, страхов, доброты и доверчивости, что я испытал большую радость. Ставил ее армянин Р. Мамульян, музыку писал еврей Д. Гершвин, декорации делал русский С. Судейкин, а играли негры. В общем, торжество американского искусства. После спектакля Р. Мамульян повел нас за сцену, чтобы мы сказали труппе несколько слов».

Знаменитый Нью-Йоркский театр Метрополитен-опера еще в начале 30-х годов сделал Д. Гершвину предложение написать оперу, но композитор счел себя недостаточно подготовленным в музыкальном отношении для этого жанра. Он даже посетил в Париже знаменитого французского композитора Мориса Равеля с просьбой дать ему несколько уроков по композиции и оркестровке. «Сколько вы с меня будете брать за уроки ?» – поинтересовался Гершвин. Равель ответил, что не знает, сколько будет брать с молодого американца, и хотел бы узнать, сколько он зарабатывает в неделю. Услышав цифру, Равель картинно схватился за голову и воскликнул: «Джордж! Это не вам надо у меня учиться, это я должен учиться у вас. И вообще, зачем вам быть вторым Равелем, оставайтесь самим собой – Джорджем Гершвином!»

 «Порги и Бесс» – первая в истории США национальная опера, принадлежащая к числу лучших музыкальных произведений XX века. Она не вписывалась в традиционные каноны этого жанра, т.к. была насыщена негритянским фольклором, блюзовыми интонациями. В последующие годы ее исполняли такие крупнейшие мастера джаза, как Л. Армстронг, Э. Фитцджеральд, Р. Чарльз, К. Лэйн, М. Джексон, которые не только без труда вошли в чудесный мелодический мир Гершвина, но и углубили его замечательную музыку, обнажив корни, о существовании которых композитор, возможно, даже не подозревал. Именно поэтому опера уже более 70 лет не сходит со сцен многих театров мира.

Знакомство с бродвейскими шоу, типично американским видом искусства, началось с посещения «Радио-сити мюзик-холла». Этот крупнейший в мире концертный зал, открытый в 1932 году как кинотеатр, находился недалеко от гостиницы писателей и был составной частью строящегося комплекса Рокфеллеровского центра. Вот как описано это событие у авторов. «Мы идем в Радио-Сити. В нем чувствуется искусно управлемая прохлада. Проходы, подсвеченные снизу. Зал на 2000 мест. Освещенный органист и оркестр на подымающейся площадке, потолок, меняющий цвета и замечательная акустика».
                                                    

Совсем недалеко от отеля Shelton, где остановились писатели, раскинулся огромный Центральный парк. Писатели не могли не прийти сюда посмотреть рукотворное чудо, которому к тому времени исполнилось всего-то около 80 лет. Но потрясенные автомобильным колоссом города, они смотрели на зеленое чудо сквозь эту же призму: «Нельзя отделаться от мысли, что громадный парк устроен для того, чтобы автомобили могли подышать свежим воздухом».

Уж точно не ходили по заповедному парку наши писатели в далеком 1935 году, да и не просто было бы сделать это, учитывая его огромные размеры (843 акра). Наверное, потому и родилась у них столь нелестная характеристика. В самом деле и тогда, и сейчас в парке есть все для любого возраста (в особенности много для детей!) и занятий на досуге. Есть специальные дорожки для пешеходов (58 миль), бегунов, велосипедистов, любителей верховой езды (6,5 мили), для езды на конных экипажах, крутится веселая карусель и работает небольшой зоопарк. Летом на живописном пруду (зимой он превращается в каток) можно покататься на лодке, половить рыбу, а любителям культуры посетить театр и музей Метрополитен.

Поклонники музыки ансамбля «Битлз» собираются на «Земляничной поляне» – участке парка, находящемся напротив здания «Дакота», у подъезда которого был убит знаменитый участник этой четверки Джон Леннон.
Наконец, можно просто поваляться на траве, покормить белок, устроить пикник, поиграть в футбол и бейсбол, послушать известных исполнителей, собирающих многотысячные концерты. А сколько разнообразных (более трех десятков!) памятников в парке – здесь и сказочник Андерсен, и музыкант Эллингтон, и композитор Бетховен, изобретатель Морзе, и моряки с погибшего корабля «Мэн», лидер освобождения стран Латинской Америки Боливар, герой Гражданской войны генерал Шерман и много других.
И заметим в заключение, что эта «кислородная подушка» города разместила вокруг себя самые дорогие и престижные кварталы, в которых живут совсем небедные представители нынешнего среднего класса Нью-Йорка.

О хлебе насущном… Быть в Нью-Йорке и ничего не рассказать о его еде 30-х годов абсолютно невозможно. И хотя писатели вложили в уста своего главного героя Остапа Бендера лозунг «Не делайте из еды культа!», чаще всего они посещали недорогой ресторан на Лексингтон-авеню, расположенный недалеко от их отеля. «… Здесь стояли стеклянные прилавки, заставленные аппетитными кушаньями. Слева от входа находилась касса, справа – тумбочка с разрезом, как у копилки. Взяв подносы и двигаясь вдоль прилавков, мы набирали всевозможные виды еды и напитков. Расчет с посетителями прост. Каждый из них, проходя мимо кассы, предъявляет билетик с выбитой суммой. Процесс еды также превосходно рационализирован, как производство автомобилей или пишущих машинок. Еще дальше по этому пути пошли кафе-автоматы, которые довели процесс проталкивания пищи в желудки до виртуозности.  И все же, чувствуя, что должен быть предел рационализации, мы видели и посещали номальные ресторанчики для небогатых людей… Вообще Нью-Йорк замечателен тем, что в нем все есть».

Последняя фраза абсолютно справедлива и для сегодняшнего города – в нем около 17 тысяч заведений питания с экзотической кухней почти всех народов мира. Можно уловить отличие от 1935 года в том, что исчезли кафе-автоматы, зато увеличилась число заведений т.н. быстрой еды, называемой в народе Junk food (Macdonald’s, KFS). Справедливости ради отметим, что и цены в них вполне доступны для людей с разными уровнями дохода.
Но что точно бы поразило писателей в современном Нью-Йорке, так это размах русского ресторанного бизнеса. Так, в центре Манхэттена, рядом со знаменитым залом Карнеги-холл уже во время их пребывания (и до сих пор) работает легендарный ресторан «Русский чай» (Russian Tea Room). Его история началась в 1926 году (во времена сухого закона), а у истоков стояли члены труппы Императорского балета балерины А. Данилова и О. Спесивцева.

Чайная с ее ярким интерьером – красными кожаными банкетками и креслами, сверкающими самоварами и картинами, изображающими «Ballet Russe», была истинным раем для охотников за знаменитостями: то было одно из немногих мест, где кинозвезды и политики причудливо перемешивались с авторами бестселлеров, ведущими теленовостей, представителями высшего света, модельерами и художниками… Кроме них здесь бывали такие музыканты как И. Стравинский, Л. Стоковский, С. Рахманинов, балетмейстер Д. Баланчин, авиаконструктор И. Сикорский, знаменитый импресарио
С. Юрок.

Понятно, что по идеологическим понятиям наших писателей это было «белогвардейское гнездо», куда ходить им явно не рекомендовалось, да и цены там были весьма серьезные. А был он еще и киногеничен – в разное время в ресторане снимались голливудские фильмы – «Сестра его дворецкого» с Диной Дурбин , «Тутси» с Дастином Хоффманом и др.
Здесь бывали Рудольф Нуриев, Мстислав Ростропович, Вуди Аллен, а в 1979 г. короткое время работала гардеробщицей молоденькая девушка, а ныне всемирно известная певица Мадонна.

В те далекие 30-е годы писатели судили о русском Нью-Йорке через призму Манхэттена, что неудивительно, так как именно в нем в годы, предшествующие Второй мировой войне, группировалась разношерстная российская иммиграция. Сегодня ситуация изменилась радикально. Попадая в Бруклин, самый крупный по численности район в городе Большого Яблока, на широко известной улице Брайтон Бич-авеню вы видите транспарант Welcome to Brighton Beach Ave – Little Russia by the Sea! Именно здесь сосредоточены десятки русских ресторанов и кафе. Впрочем, их достаточно и во всех других городах, входящих в Большой Нью-Йорк (их более сотни!).

Но самое большое удовольствие писатели получили бы, побывав в уютном ресторане «Золотой теленок» (летом к нему добавляется кафе «Рио-де- Жанейро (хрупкая мечта детства великого комбинатора!), в меню которого присутствуют кулинарные фантазии на темы Ильфа и Петрова , такие как салат «Паниковский, бросьте гуся!», из закусок – запеченая буженина «Пилите, Шура!», из супов – «Флотский борщ с остатками кораблекрушения» (т.е с пампушками), и, наконец, из горячего они смогли бы попробовать телячью печенку «Мой папа турецко-поданный…»,
свиной шашлык «Корейко» или остановиться на эскалопе «Остап Бендер» и множестве других яств.

Трактат о Больших аренах…
Не только пища телесная интересовала наших героев. С первых дней они кинулись в кипящий мир театрально-спортивных зрелищ Нью-Йорка. Одним из первых стал спортивно-театральный комплекс Мэдисон-сквер-гарден.
Его арена представляет собой не круг, а продолговатый прямоугольник, вокруг которого довольно крутыми откосами подымаются 25 тысяч стульев. Во время матчей по боксу стулья стояли также на арене. Сильный белый свет падал на площадку ринга. Резкие крики продавцов в белых двурогих колпаках разносились по Мэдисон-сквер-гарден, в 1935 году – громадному зданию. Они, пробираясь между рядами, предлагали соленые орешки и бисквиты, резиновую жвачку и маленькие бутылочки с виски. Бой проходил между бывшим чемпионом мира итальянцем Карнера и немецким боксером. Неравенство сил было очевидно…
 

Вилен Каган приехал в США из Минска в начале 90-х годов прошлого века. Очень хотелось узнать о новой стране как можно больше, поэтому все свободное время посвящал путешествиям по ее различным регионам.
Это были автобусные экскурсии с туристическими компаниями, дальние автомобильные рейды с друзьями, многочисленные
пешие походы по ближним и дальним окрестностям.

Однако, вернемся к нашим героям. Даже по тем временам пройти американскую таможню было непросто: «Нас никто не встречал…, и не пускают, пытаясь отправить на остров Эллис – из-за просроченных паспортов…
  

… Наконец… человек из Амторга. (История «Амторга» восходит к 1921 году , когда А. Хаммер, молодой медик, отправился в Москву, имея письмо, адресованное его отцом-социалистом своему другу В.И. Ленину. Сын поехал в Россию в надежде вернуть 150 тысяч долларов, которые советское правительство задолжало отцу за поставки лекарств.Усилиями Хаммера
в мае 1924 г. был учреждено советско-американское торговое представительство Амторг. При его участии в СССР строились не только крупнейшие заводы и электростанции, но и перекачивалось из США всё, что касалось новейших вооружений. Танки, самолеты и военные корабли вывозились из страны, загримированнные под трубы, трактора и баржи. Американцы узнали об этом через много лет, когда наказывать в сущности было уже некого. Кстати, как юридическое лицо Амторг просуществовал до 1993 г.). Он ручается, что завтра же мы продлим паспорта…». Значит их все-таки кто-то встречал! Человек, уладивший писателям паспортные проблемы, обладал возможностями воздействия на таможню. «Мы вертелись под своими буквами, ожидая таможенного чиновника. Он высунул язык, смочил им большие ярлыки и наклеил их на наши чемоданы».
  

… Первые впечатления от плохой амторговской гостиницы Prince George Нotel («5 долларов за ночь, много добрых негров»). Она находилась на Ист 28-й Стрит в Манхэттене. Ее 14-этажный корпус был построен в 1904 г. и использовался вначале как дешевый отель, а затем стал пристанищем для более чем 1700 бедняков. Вокруг него складывалась криминальная слава, и после реконструкции в 1990 г. он был превращен в обычный жилой дом.

   Только одну ночь провели писатели в убогом отеле Prince George (в настоящее время его не существует). Уже на следующий день гостей переселяют в престижный отель Shelton, расположенный в среднем Манхеттене на Лексингтон-авеню. В год постройки (1924) Shelton был самым высоким (35 этажей) отелем в мире. Его фасад в стиле Art Deco спроектировал архитектор Артур Хармон, автор дизайна знаменитого небоскреба Эмпайр-стейт-билдинг. Вот как это событие описали авторы: «Пока мы заполняли короткие регистрационные карточки, два человека из прислуги любовно стояли над нашим багажом, у одного из них висел на шее круг с ключом той комнаты, которую мы выбрали. Лифт поднял нас на 27-й этаж. Номер нам понравился. Живем мы в весьма фешенебельном районе, рядом с Парк-авеню, Радио-сити, Эмпайр-стейт-билдингом и Центральным вокзалом. Из окна номера виден весь центр города с самыми знаменитыми небоскребами, Ист-Ривер с двумя мостами, Бруклин». Ныне этот пятизвездочный отель носит имя Marriot New York East Side. Невзирая на более чем 8

0-летний возраст, он и сейчас является архитектурным украшением среднего Манхэттена. От его прежнего названия сохранилось лишь имя ресторана – Shelton Grill.

   Я пришел в отель с желанием пройти по пути писателей, подняться на лифте на 27-й этаж, посетить номер писателей и сделать снимок из его окна. Но в беседе с предельно любезным менеджером выяснилось, что в администрации отеля нет архивов за 1935 год (?!), и мне, не будучи постояльцем данной гостиницы, попасть в номер 2789 нельзя…
   Оставалось сделать снимки подъезда, и во время экскурсий по Манхэттену рассказывать туристам о месячном пребывании писателей в этом историческом здании, откуда и начиналась их путешествие по «Одноэтажной Америке»…

Улицы большого города

   Из 106 дней, проведенных в США, треть времени (!) Ильф и Петров отдали Нью-Йорку. Наверняка, город привлек их внимание не только литературными интересами. Они хорошо знали суждения о нем М. Горького (город Желтого Дъявола…), В. Маяковского (Я в восторге от Нью-Йорка города, но кепченку не сниму с виска…), С. Есенина (Железный Миргород…). И вот теперь он становится их стартовой ступенью в познании новой страны. «В первый раз в жизни мы идем гулять по Нью-Йорку. Прямо на тротуаре лежали завтрашние номера газет New York Times, Herald Tribune. Прохожие нагибались, клали два цента на землю рядом с газетами. Мы думали, что будем медленно прогуливаться, глядя сторонам, но в Нью-Йорке мы прожили месяц и все время мчались изо всех ног. Человек, впервые приехавший, может безбоязненно покинуть свой отель и углубиться в городские дебри. Заблудится трудно, хотя многие улицы похожи друг на друга…».

   За прошедшие более чем семь десятилетий лет ритм жизни в столице мира стал еще более напряженным, цена газеты New York Times выросла от двух центов до полутора долларов. Вторая газета стала международным изданием, сменила имя на International Herald Tribune и ныне издается во Франции. Впрочем, в Манхэттене многие газеты раздают на улицах и в гостиницах бесплатно. Конечно, по центральным улицам, в особенности по Бродвею или по торговой части Пятой Авеню медленно не пойдешь – толпа поволокет, но улицы Нижнего (Downtown) и Среднего (Midtown) Манхэттена никак не назовешь похожими, скорее наоборот… Приведем для примера историческую Вестсайд (West Side), которая из узкой, грязной, уставленной примитивными зданиями улицы, превратилась в настоящую парковую магистраль, приятную во всех отношениях пешеходам и автомобилистам. То же можно сказать о старинной Лексингтон-авеню в районе писательского отеля Shelton.
   

«Сатанинско-прекрасный Нью-Йорк» – так окрестили город писатели после месячного пребывания в нем. Понятно, жажда познания не могла не привести их на ближние к отелю улицы, в его сердце Таймс-сквер, на соседнюю 42-ю улицу, а также к знаменитому небоскребу Эмпайр-стэйт- билдинг. Так постепенно у них формировался облик города образца 1935 г. Всего четыре года прошло с момента рождения этого архитектурного чуда в центре Манхэттена (1931 год) и любопытно было не только лицезреть его со стороны, но и подняться туда, наверх, на высоту 386 метров, испытав заодно работу лифтов: «Сквозь большие стекла галереи мы увидели Нью-Йорк. Вчера шел снег. На улицах он уже растаял, но на плоских крышах небоскребов еще лежал чистыми, нежными, белыми квадратами. Горный воздух на вершинах небоскребов не давал снегу таять. Невероятный город, оперенный гребенкой молов, лежал внизу. Серый зимний воздух слегка золотился от солнца. По черным узеньким улицам сигали крохотные автомобили и поезда надземных дорог. Городской шум доносился сюда слабо, не было слышно даже воя полицейских сирен. Кругом гордо подымались из полуденного сумрака нью-йоркских улиц небоскребы, сияющие бесчисленными стеклами. Они стояли, как стражи города, вооруженные сверкающей сталью. Удивительно красив Нью-Йорк! Но почему становится грустно в этом великом городе? Дома так высоки, что солнечный свет лежит только на верхних этажах. И весь день не покидает впечатление, что солнце закатывается».

   После трагической гибели в 2001 году Всемирного Торгового центра (ВТЦ) и его двух башен-близнецов, Эмпайр-стэйт-билдинг опять стал самым высоким зданием в городе… Но он совсем не горд этим и с нетерпением ждет появления Башни свободы (Freedom Tower – 648 м) в возрождаемом комплексе ВТЦ.

                                                             Продолжение в следующем номере

   С. Довлатов: «Поездка в Америку была для Ильфа и Петрова чуть ли не творческим спасением. На эту тему известный сатирик Хазин говорил когда-то: «У нас можно критиковать лишь татаро-монгольское иго! Я хочу сказать, что в сгущающейся атмосфере 30-х годов сатирические потенции этих писателей, их сарказм, их юмор не находили выхода и применения в СССР, а об Америке можно было писать более ли менее искренне…»;
   Б. Парамонов: «Мне «Одноэтажная Америка», когда я читал ее еще в СССР, понравилась. Книга веселая, легкая, касающаяся интересного предмета, написана доброжелательно. Ильфу и Петрову самим было приятнее хвалить, чем ругать Америку».

   Е.Рубин: «За то время, что живет эта книга, появились многочисленные путевые очерки об Америке. Их писали Аджубей, Софронов, Нагибин, Бережков, Стрельников, Песков. Но авторы могли бы смело сказать:
«Все мы вышли из «Одноэтажной Америки»!

   С момента этой встречи прошли десятилетия, исчез Советский Союз, и время многое расставило по своим местам. Сегодня уже никто не помнит многих из упомянутых Е. Рубиным литераторов и их произведения о США,
а «Одноэтажная Америка» переживает свое второе рождение. Отмечу,
что для последних волн русскоязычных иммигрантов в США она стала своеобразным путеводителем по стране, т.к. на русском языке до сих пор нет достойных материалов.

   Интересно, что только через 25 лет, в 1960 году близкое к Кольцу путешествие по США совершил именитый американский писатель, лауреат Нобелевской премии Д. Стейнбек, подробно описавший его в книге «Путешествие с Чарли»: в поисках Америки» (условно – Второе Кольцо). Впрочем, многие авторы, попадая в страну в годы «холодной войны», публиковали свои путевые заметки… О буднях эмигрантской жизни в США рассказано у В. Аксенова в повестях «Круглые сутки нонстоп», «В поисках грустного бэби» и в последней его работе «Десятилетия клеветы», в «Иностранке» С.Довлатова, у П. Вайля в «Гении места», у А.Гениса в «Американской азбуке», в материале В. Пескова и Б. Стрельникова «Земля за океаном», у Г.Башкировой в «Путешествии в Русскую Америку».

   В наши дни российский писатель И. Штемлер промчался от Атлантического океана до Тихого на поезде и выдал «Завтрак зимой в 5 утра». Тот же путь на лошади по имени Ваня проделал А.Шиманский, и появились заметки «Америка глазами русского, или Пот лошадиный в лицо». Хороши и информативны короткие, но очень содержательные статьи сотрудницы радио «Свобода» Ж. Владомирской «Путешествия по Америке».

   В обшем, идея проехать по местам Одноэтажной Америки совсем не нова в особенности для нынынешнего поколения русскоязычных иммигрантов в США. Цикл моих поездок длился несколько лет и осуществлялся в несколько этапов. На первом этапе использовались возможности походов по следам Одноэтажной Америки в рамках регулярных экскурсий одной из туристических компаний.  Поездки охватывали город и штат Нью-Йорк, Новую Англию, Средний Запад, а также Калифорнию, Флориду, Неваду и Юту, что покрывало ¾ объектов их путешествия. Однако «в кольце» были белые пятна – штаты Великих равнин, Юга и Юго-Запада, которые в апреле-мае 2005 г. (12500 км !) были пройдены на сером «форде», и структурно построенные таким образом, чтобы достаточно строго следовать не только по маршруту писателей, но и увязывать наши наблюдения с соответствующими главами одноименной книги и, что важно, с дополняющими ее материалами из «Записных книжек» И.Ильфа и Е. Петрова, воспоминаний Е. Петрова
«Мой друг Ильф».

   В 2006 году выдающийся российский тележурналист Владимир Познер с группой операторов проехал по пути И.Ильфа и Е. Петрова («Познеровское кольцо»), на телевидении прошёл телесериал «Одноэтажная Америка», и уже в 2008 году вышла книга трех авторов – россиян В.Познера, И.Урганта и американца Б.Кана, которая (без ложной скромности) также называется «Одноэтажная Америка», и рассказывает об их путешествии по следам двух советских писателей. «Я мечтал об этом двадцать пять лет», сказал В.Познер по возвращении из поездки.

   Мы в наших заметках обязательно остановимся на особенностях «Познеровского кольца».

Месяц в Нью-Йорке

                                                                       Он вымышленней всех идей,
                                                                       Но тротуара он реальней,
                                                                       Чудовищен, как парк Дисней
                                                                       С облаткой яркой театральной…
 
                                                                                                     Лера Авербах
 
   Теплым осенним днем 7 октября 1935 г. в нью-йоркскую гавань вошел французский лайнер «Нормандия». На его борту среди почти 2000 пассажиров были известные советские писатели И.Ильф и Е.Петров. Вот их первые впечатления: «Мы перешли на правый борт и жадно всматривались в горизонт. Берега еще не было видно, а нью-йоркские небоскребы уже подымались прямо из воды, как спокойные столбы дыма».

   Таким увидели писатели с борта «Нормандии» самый большой город мира: «В солнечном дыму смутно блестели стальные грани 102-этажного небоскреба Эмпайр стейт-билдинг. Четыре маленьких могучих буксира стали поворачивать непомерное тело корабля, подтягивая и подталкивая его к пристани French Line. Нас поворачивали, и город поворачивался, показываясь нам то одной, то другой стороной. Наконец он стал на свое место, невозможно большой, гремящий, еще непонятный».

   Немного о «Нормандии».

   Это был десятый рейс самого крупного и быстроходного лайнера в мире.
Судьба его трагична и непосредственно связана с Нью-Йорком. Построенный на верфях Франции в 1935 г., он был гордостью ее пассажирского флота. Начало Второй мировой войны застало судно на стоянке в Нью-Йорке. После поражения Франции лайнер был реквизирован и введен в состав военно-морского флота США. В 1942 году началось его коренное переоборудование в плавучее госпитальное судно под названием «Лафайет», проходившее у 88-го причала на реке Гудзон. Во время сварочных работ внезапно вспыхнул огонь, быстро распространившийся по всему судну. Пожар активно тушили как с суши, так и со стороны реки, влив при этом внутрь судна такое количество воды, что 9 февраля 1942 г. корабль лег на левый борт и полузатонул прямо у причала.

Интересно, что среди спасателей был доживший до наших дней ветеран пожарного флота буксир «Джон Харвей» (через 59 лет ему же довелось участвовать в ликвидации последствий терракта во Всемирном торговом центре!). Подняли лайнер только через несколько лет и отправили на металлолом. Сегодня на этом месте находится комплекс современных зданий Морского вокзала Нью-Йорка.

Продолжение в следующем номере.

Vilen Kagan

Конечно, сегодня есть масса современных путеводителей, интернетовских сайтов, зарисовок путешественников, рекомедаций профессиональных экспертов – все это доступно любознательному человеку. Среди этой литературы особое место занимают путевые заметки по США, авторы которых интересно и увлекательно описывают свои впечатления. Именно на это направление в познании страны ориентирован раздел нашего журнала.
И начнем мы с известного, ставшем классическим произведением И. Ильфа и Е. Петрова «Одноэтажная Америка».

Перед вами четыре книги: И. Ильф, Е. Петров «Одноэтажная Америка»
(назовем ее условно «Первое Кольцо»), «Записные книжки», «И. Ильф или письма о любви», Е. Петров «Мой друг Ильф». Имена двух авторов хорошо известны читателям. У четырех книг есть третий соавтор – Александра Ильинична Ильф, дочь знаменитого писателя, живущая в Москве. Именно ей мы обязаны появлением, точнее вторым рождением, этого связанного любовью книжного цикла. Она вложила в него искреннее уважение к родителям, их другу и соавтору Е. Петрову, подкрепив все это несомненным талантом литературоведа и редактора.
 

Произведения писателей прошли испытания не только временем, их запрещали, обливали клеветой, но они и сейчас продолжают привлекать внимание читателей во многих странах, их творчество изучается, в нем находят новые грани. В нынешней России также переиздаются книги И. Ильфа, Е. Петрова, снимаются фильмы, ставятся спектакли.

Справедливости ради отметим, что еще в начале двацатого века в США побывали, в основном, в Нью–Йорке, Максим Горький (вспомним его эссе «Город желтого дьявола»), Владимир Маяковский, создавший здесь стихотворный портрет символа города («Бруклинский мост») и американскую дочь, издавшую недавно книгу «Маяковский на Манхэттене». Айседора Дункан привозила сюда периодически неетрезвого Сергея Есенина, воспринявшего Нью–Йорк как железный Миргород. В 1931 году писатель Б. Пильняк предпринял первое, но достаточно длинное для советских людей путешествие по США, в результате которого появилось его произведение под названием «О’Кэй!»

В США их литературное наследие изучается на кафедре славистики в Мичиганском университете (Ан Арбор), сравнительно недавно в Денвере (Колорадо ), а в Мэдисоне (Висконсин) прошли экспозиции фотографий И.Ильфа. Среди них особый интерес вызывают фотоматериалы о путешествии по США – документальное свидетельство эпохи тридцатых годов в этой стране. Обе выставки представляла Александра Ильинична Ильф.

Слово о Первом Кольце. Итак, в октябре 1935 года И. Ильф и Е. Петров с корреспондентскими удостоверениями газеты «Правда» приехали в США. Это не был стандартный визит, судя по тому, что в общей сложности они провели в стране 104 дня, из которых сорок были отданы Нью-Йорку и его окрестностям, четыре дня – столице страны Вашингтону, шестьдесят дней ушло на автомобильное кольцо через 25 штатов протяженностью 10 тысяч миль (16 тыс. км.). Они останавливались во многих больших и малых городах, пересекли все климатические зоны, увидели достопримечательности, созданные природой и людьми. Их интересовала реальная жизнь страны, мучительно выходящей из Великой депресии, ее заводы, фермы, ярмарки. Они встречались и беседовали с писателями и рабочими, индейцами и предпринимателями, дорожными попутчиками, были на пресс-конференции президента США Рузвельта, посещали концерты и музеи…

В результате путешествия появились путевые очерки «Одноэтажная Америка», в которой авторы попытались дать достаточно интересный портрет США середины 30-х годов XX века. Первые очерки из цикла были напечатаны в октябрьском и ноябрьском номерах журнала «Знамя» за 1936 год. Отдельные главы публиковались еще во время их путешествия по Америке. Предварительно авторы вместе составили план книги, а писали, в основном, порознь. Двадцать глав на счету Ильфа, столько же на  счету Петрова. Семь глав написано сообща.

Интересно, что за первое десятилетие совместной работы авторы так «состыковались», что фактически выработали единый стиль. Определить, кому какая глава принадлежит, невозможно. Книга в целом была написана

в течение летних месяцев 1936 года. Главное, что привлекло в их творческом почерке, это непредвзятость писателей по отношению к «капиталистической Америке», стремление опираться на реальные факты и живые впечатления. Тональность книги – доброжелательная по отношению к американцам -сделала ее самым известным портретом далекой заокеанской страны в тридцатых годах ХХ века и сохранила его для людей последующих поколений.

С тех пор прошло более семидесяти лет, сменились почти четыре поколения людей, сильно изменился мир и сами США. А книга, пережив трудные годы жива… 
 

Вилен Каган приехал в США из Минска в начале 90-х годов прошлого века. Очень хотелось узнать о новой стране как можно больше, поэтомувсе свободное время посвящал путешествиям по ее различным регионам. Это были автобусные экскурсии с туристическими компаниями,
дальние автомобильные рейды с друзьями, многочисленные
пешие походы по ближним и дальним окрестностям.

Часть 3

Другой пример из собственного опыта. Когда я получила приглашение на работу в американскую школу, я взяла с собой старшего сына-девятиклассника. Это был совершенно домашний ребенок – тихий, скромный, очень робкий. Ему было трудно вживаться в американскую школу – ребята вокруг простые, без комплексов, и очень активные, никуда не спрячешься. С другой стороны, школа ему нравилась, потому что после русской школы учиться было легко и весело – программа была для него, что игра в школу.

   Через год я вдруг неожиданно заметила, что мой сын изменился на американский манер: стал раскованным, веселым, говорливым, откуда-то взялось чувство юмора. Когда мы приехали в Россию в отпуск – ни друзья, ни учителя не могли его узнать, они были потрясены такой переменой. Позже он закончил школу, поступил в университет, сразу же пошел работать, при этом сам полностью оплачивал свою далеко не дешевую учебу. У него появилась машина,  купленная на свои кровно заработанные, и уже обучаясь в университете, он открыл свой бизнес. Я совершенно спокойна за него, зная, что в жизни он не пропадет. Он получил неплохие знания в русской школе и  необходимую подготовку к жизни в школе американской. А закончи он нашу российскую школу? Конечно, он получил бы хорошие знания в силу своих способностей и трудолюбия, но потом мама и папа тащили бы его за ручку сначала в институт, потом на работу, потом в семейную жизнь, и так до старости.

   Русская школа готовит “академиков”. Конечно, при условии, что все учатся как положено. Неважно, понадобится ли тебе химия или физика в жизни или нет, будь добр, отбарабань пять положенных лет. Ах, вам не нравится бином Ньютона? (Удивительно, я еще помню этот термин!) Ну уж ничего не поделаешь – программой предусмотрено – учите! И так по всем предметам. Никакого творческого или индивидуального подхода. До сих пор не пойму, зачем меня заставляли учить чуть ли не высшую математику, ядерную физику, какие-то там сложные химические реакции, если уже в 8 классе я знала, что буду не физиком, а лириком?

   В американской школе все сориентировано на будущую профессию. Прежде всего ученику помогают определить его сильные и слабые стороны, а уж потом подбирают программу. Каждому – индивидуально! Если ты физик – вот тебе несколько лет физики, иди и учи. Если ты лирик – вот тебе только основы физики, а остальное – гуманитарные науки. Помимо обязательных предметов есть широкий диапазон классов по выбору. В нашей школе в Джуно можно взять уроки рисования, прикладного искусства, керамики, актерского мастерства, скульптуры, мультипликации, компьютеров, компьютерной графики, бизнеса, менеджмента, кулинарии, дизайн интерьера, шитья и рукоделия, дизайн одежды, музыки (от эстрадного до симфонического оркестра), видеопроизводства, фотографии, иностранных языков (испанский, французский, русский и японский) и много-много других, так нужных нашим детям для полной подготовки к жизни. Занимаются они всем этим серьезно. На уроках по строительству строят настоящие дома, которые потом продаются жителям города. На уроках актерского мастерства ставят настоящие спектакли, которые показывают в театре города, и на которые иногда даже трудно купить билеты. На уроках бизнеса уходят в настоящие офисы помогать в работе опытным бизнесменам.

   Не спорю, хороший выпускник русской школы знает больше. Но хороший выпускник американской школы умеет больше. И неизвестно, что в нашем сегодняшнем мире важнее.

   Подрастают мои младшие дети, которые учатся периодически то в русской, то в американской школе. Честно говоря, пока они в начале и середине школьного пути, я хотела бы, чтобы они больше времени проводили в русской школе. Но заканчивать они будут школу американскую. Пусть уж лучше учатся жизни, а не биномам Ньютона.

   Я вовсе не пытаюсь идеализировать американскую школу. В ней есть довольно много недостатков. И многие из них совершенно нелепы. Мне, например, страшно не нравятся переполненные классы по 35-40 человек, особенно на уроках иностранных языков. Представьте себе, каким виртуозом должен быть учитель, чтобы дирижировать этаким “оркестром” шесть уроков в день!

   Мне не нравится, что иностранные языки в американской школе по- прежнему на задворках. В Америке очень популярна такая шутка: человек, который говорит на двух языках, называется билингвом; человек, говорящий на трех языках и более, называется полиглотом. А как называется человек, который говорит только на одном языке? Американец! Увы, это печальный факт.

   Мне не нравится, как составлены программы по общественным наукам. Мой муж, историк по образованию, проводя занятия в школе, был потрясен тем, как американские школьники изучают историю, географию и культуру: весь учебный материал которых (даже включая Вторую мировую войну!) сориентирован в основном на США. И если бы не наши замечательные учителя из разных стран, ученики нашей школы, как и большинство американцев, не знали бы ничего о мире вокруг них.

   Мне еще много чего не нравится в американской школе…

   И последнее: мне кажется, что две системы образования – российская

и американская – две крайности. Одна – бесконечное штудирование и вызубривание нужных и ненужных предметов, и при этом полная беспомощность в жизни после окончания школы. Другая – “галопом по Европам” в науках (если надо – университет позже доучит), но зато полная независимость и  уверенность в себе при выходе из школы. Вот если бы объединить их, взять самое лучшее из обеих – получилась бы потрясающая система образования! Да вот упрямы и горды обе стороны – критику

не воспринимают, к переменам не тяготят. А наши дети, между тем, столько теряют от этого! Кроме моих собственных, конечно. Тем повезло…

СОВЕТЫ БУДУЩИМ АМЕРИКАНСКИМ УЧИТЕЛЯМ

Прежде всего будьте готовы к длительному рабочему дню, не менее 8 часов.  У вас будет одно “окно”- свободный урок, который дается на подготовку к урокам и проверку работ.

* * *

Американская школа отделена от религии. Ни в коем случае не ведите разговоры на религиозные темы. Не рекомендуется даже произносить фразу “С Рождеством!” или “С Пасхой!” Вместо этого можно сказать нейтральное “С праздником!”

* * *

Воздержитесь от комментариев на политические темы – учитель не должен навязывать ученикам свои политические взгляды. Учителям в школе не рекомендуется критиковать правительство, а также ту или иную партию. Если ученики спорят на политические темы, высказывайтесь очень осторожно, чтобы не оскорбить выбор той или иной стороны.

* * *

Нельзя озвучивать оценки учащихся – ни голосом, ни на бумаге. Впрочем, можно назвать вслух отличные оценки, но ни в коем случае не средние или плохие! Считается, что вы публично оскорбили ученика, если выставили его перед всем классом в неприглядном свете.

* * *

По той же причине нельзя ругать учащихся при всем классе. Воздержитесь от негативных оценок и комментариев – можете потерять не только рабочее место, но и квалификацию учителя.

* * *

Американские учащиеся не любят зубрежки. Ориентируйтесь больше на творческие задания, исследования, это даст лучший результат.

* * *

Имейте ввиду, что на контрольных работах и тестах списывание считается чуть ли не преступлением. Как правило, американские школьники не списывают (не в пример российским), но если кто-то попался на этом, можете смело ставить двойку – претензий не будет, закон на вашей стороне!

* * *

Берите с собой в школу ланч – от той еды, которую вы найдете в школьном буфете, у вас скорее всего разыграется гастрит.

* * *

Приятная сторона: несмотря на большую нагрузку, вы будете освобождены от классного руководства – это удел кураторов (counselors). У вас будет больше времени на подготовку к урокам и проверку работ.

Жанна Лельчук

г. Джуно, Аляска, США 

Часть 2

   Но начну по порядку. Чтобы неумудреному педагогическим опытом читателю было более или менее понятно о чем идет речь, дальнейшее рассуждение построю на мифах и реальности. Все мифы взяты из той самой злополучной статьи, в которой автор разглагольствует о том, что русский завуч американского учителя на работу не примет.

   Итак, миф №1: в Америке не существует системы образования.

   Реальность: система образования существует, и очень даже неплохо существует: по каждому предмету есть общенациональные стандарты и стандарты штата в отдельности. Эти стандарты довольно широкие и дают простор для фантазии учителя, который сам составляет программу по предмету и которая должна опираться на эти самые стандарты. Учитель может составить программу сам или пользоваться уже составленной до него.

   Миф №2: в школах Америки нет единства, каждая школа творит что хочет и как хочет, не в пример российским школам, которые все подведены под одну систему.

   Реальность: действительно, каждая школа в Америке живет своей жизнью. Во многом политика школы определяется директором школы: каков директор, такова и школа. Директор задает политику школы и в обучении, и в дисциплине. Но посмотрите на российские школы – ведь то же самое и у нас: хороший директор – школа в почете; никудышний – школа ему под стать.

   Миф №3: американские учителя некомпетентны; учитель математики ставит двойку за творческий подход ученика, а  учительница французского языка не может связать двух слов по-французски.

   Реальность: простите за неприятные сравнения, но я вспоминаю свою учительницу математики, которая даже по-русски (!) связать двух слов не умела, и от которой мы постоянно слышали одну и ту же фразу: “…что ты из себя кловуна строишь?” (произношение сохраняю в подлиннике). А сложные задачи по математике за нее и за всех решал Боря – наш одноклассник, гений-математик. Да, мне очень повезло с учительницей английского языка,  именно она определила выбор моей будущей профессии. Но сколько нас таких, кто может этим похвастаться? Кто не помнит той самой “англичанки”, которая в английском ни “э” ни “бэ”?

   Куда бы вы ни поехали, неважно в какой уголок мира – зайдите в любую школу, и вы встретите как талантливых, преданных своему делу учителей, так и недоучек, занимающихся не своим делом. И Америка в этом плане “Америку не открыла”.

   Кстати, директор нашей аляскинской школы с удовольствием принимает на работу учителей из разных стран. У нас, помимо меня – из России, работают учителя из Англии, Австралии, Румынии, Югославии, Мексики, Филиппин, Африки и даже индейских племен! Они обогащают школу своими традициями, знаниями и опытом. Это то, на чем стоит вся Америка – обобщение культур и народов разных стран. При этом, заметьте,  у нас не какая-то особенная, а обыкновенная государственная общеобразовательная школа, каких в Америке тысячи. И если завуч или директор русской

школы отказывается от американского учителя – это не делает ему чести, потому что он лишает коллектив школы замечательной возможности узнать о мире вокруг нас из первых уст.

   Не знаю, примет ли русский завуч на работу американского учителя, но знаю точно – на месте американского учителя я бы на работу под руководством русского завуча под расстрелом не пошла. Это  еще одна причина, по которой я отдаю предпочтение американской школе.

   Требуются объяснения? А пожалуйста! Наш доблестный российский завуч мгновенно задушит, задавит и затопчет весь творческий пыл заморского  учителя своими правилами, инструкциями и проверками. Непривычному человеку такое не по плечу, потому что не приучен он к

командно-административной системе, которая, несмотря на большие перемены, по-прежнему живет и здравствует в наших российских школах.

   Миф № 4: американский учитель зарабатывает бешеные деньги и при этом плюет в потолок и ничего не делает.

   Реальность: да, зарплата у учителей в Америке – жаловаться грех; на жизнь, как говорится, хватает. Если бы российский учитель получал столько же и имел такие же льготы (медицинская страховка, пенсионные фонды, больничные и отпуска), то у нас каждый второй пожелал бы быть учителем, а конкурс в педагогические вузы побил бы все рекорды. Но вот что касается плевания в потолок…  Судите сами. Ставка учителя в российской школе – 18 часов в неделю. Многие учителя работают на полторы и более ставки, только бы заработать. Конечно, попробуй проживи на ставку в наши дни! В Америке этот вопрос не стоит. Хочешь работать в школе – получи ставку в 40 часов в неделю и полный вперед. А ну-ка, сильные в  математике и не очень, подсчитайте каков рабочий день у учителя? Удивлены? Именно! Восемь часов в школе учитель проводит официально, только ведя уроки. А потом приходит домой и проверяет работы. И это по всей стране, а не в отдельно взятой школе. А причина – в законе по труду, в соответствии с которым рабочий день в Америке составляет 8 часов, а неделя – 40. Для всех. А чем

 учитель лучше? Вот и поплюй в потолок…

   Миф № 5: американскому учителю, как бы плох он ни был, увольнение не грозит.

   Реальность: еще как грозит! Уволить плохого учителя – раз плюнуть. На это у директора школы есть от трех до пяти лет с момента принятия на работу (каждый отдел образования определяет этот срок сам).  Если за это время директор, родители или ученики не разглядят учителя, его некомпетентности, то уж не обессудьте – впоследствии это действительно может стать проблемой: профсоюз не дремлет! Поэтому к молодым и новым учителям – особое внимание, они находятся под постоянным контролем администрации.

   Миф № 6: в американской школе нет постоянных коллективов, она разобщает, не способствует воспитанию дружбы и солидарности.

   Реальность: действительно, постоянных коллективов (классов) в американской школе и вправду нет. Ученики собираются на разные уроки разным составом. Если это ученик 10 класса, то его расписание будет состоять из уроков, которые он обязан взять – математика, английский, история, физика или химия, и также из уроков, которые он выбирает – иностранный язык, музыка, культура, искусство, спорт и т.д. На каждом уроке он встречается с разными ребятами, потому что если все должны учить математику и английский, то не все изучают иностранные языки и искусство. Когда я спросила ребят из моего класса, не хотели бы они иметь классы как в России – один коллектив на много лет, они даже испугались: как это, все годы с одними и теми же людьми? Это так скучно! А как же общение с другими?

   Не буду вдаваться в положительные и отрицательные стороны этого явления. Это, как говориться, дело вкуса. Однако, одна положительная сторона очевидна: не отсюда ли американская раскрепощенность и умение свободно и раскованно общаться в противовес нашим подросткам, у которых отсутствие культуры и простых навыков общения зачастую компенсируется грубостью? Попробуйте сделать замечание юному российскому созданию лет пятнадцати. Не буду перечислять лексические и даже физические варианты ответной реакции. А остановите от плохого поступка любого ученика из моего класса американской школы. В ответ услышите неизменное «sorry» – «извините». И тут же все сделает так, как вы того требуете.

Жанна Лельчук

г. Джуно, Аляска, США